Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Шоколадный рай

В последние пару месяцев не без досады наблюдаю в родных охранительских интернетах пьянки и торжества на тему «Европа наконец-то начинает понимать!». А как же: то, значит, эти европейцы внезапно охуевают от падающих в стране победившей демократии европейских самолетов, то от выходок своих же свидомых питомцев охуевают, то вдруг впадают в полный ахуй от собственных санкций. А тут ещё Кёльн, где европейские фашисты подрались с европейскими же салафитами – есть с чего охуеть совсем уже основательно.

Однако самый праздник, граничащий с триумфом, начался после валдайского выступления Темнейшего. В котором он, понятное дело, и отжог, и потроллил, и ткнул носом куда надо этих смешных глупых европейцев, запутавшихся в собственных чаяньях и хотелках. Европа наконец-то начинает понимать, да.

Порядочно я встречал на своём жизненном пути европейцев – и не припомню ни одного, который говорил бы, что мечтает разрушить Россию и сожрать печень православной монашки. В интернетах-то конечно попадаются организмы, одержимые подобными идеями, но на то она и виртуальность. А в реальном мире европейцы, в большинстве своём (по моим наблюдениям) – спокойные, тактичные люди, с неподдельной озабоченностью интересующиеся: а правда ли, что за всеми русскими туристами за границей до сих пор следит КГБ? Они действительно сопереживают.

Да, они побаиваются России, потому что такова их культурная традиция – но зла ей не желают.

Да, они с тревогой относятся к русским, которых по инерции выдумывают сами – но от всей души хотят, чтобы у русских всё было хорошо и они перестали пить.

Да, их возмущает русский tsar Путин, потому что он бывший агент КГБ – но они всё же, скрепя сердце, признают, что другой правитель не смог бы держать под контролем столь большой, бородатый и пьяный народ.

Европейцы вообще никому не желают зла. Желают они спокойной жизни и круассанов по утрам. Провалиться мне вместе с клавиатурой, если я их в этом упрекну. Ведь я и сам остро вожделею спокойной жизни и пельменей.

И тем не менее, почти всякий раз при общении с европейцами возникает конфликт, основанный на взаимных обвинениях в агрессивности. Словно круассану не ужиться на этом свете с крепким, ладным пельменем.

Европейцы говорят: «Вы, русские, нас не любите за то, что у нас всё хорошо, а вы, вместо того, чтобы идти по нашему пути, всё мечтаете об империи! Вы, русские, всё никак не можете понять, что наша цивилизация основана на принципах гуманизма и равноправия – в этом залог нашего благополучия. И для того, чтобы обрести европейское процветание, вам надо всего-навсего отказаться от своих имперских амбиций и варварских обычаев в государственном устройстве. И мы примем вас, как родных!».

В этот момент европейцы не лгут. Даже себе. Они, повторю, действительно не желают никому зла – и заявляют об этом с такой жаркой искренностью, что мне даже тоскливо становится от осознания того, что я им сейчас расскажу.

А рассказываю я им историю, которая называется «Шоколадный рай». Делаю я это уже лет шесть или семь, и первое время периодически корректировал некоторые приводимые там данные, но потом перестал, так как числовые значения, на самом деле, изменяются не так сильно, чтобы влиять на суть, а если кому-то нужна конкретика по настоящему моменту – то в гугле ее завались.

Так вот, «Шоколадный рай».

[Нюхнуть клопов]

В сущности, это, конечно же, не история никакая, а весьма поверхностный разбор частного случая восхищения Этожеевропой.

Замечено, что всякие там тётки (а иногда даже дядьки), возвращающиеся из скоротечных командировок на Запад, имеют обыкновение привозить в качестве сувениров коробки с дивным французским/бельгийским шоколадом. Презентуя это порождение дюти-фри родным и знакомым, тётки, как правило, исполняют ритуальный гимн: «Вы попробуйте, какое качество! Этожеевропа! И всего 13 евро! У нас за такую цену только говно какое-нибудь купишь!».

Вот уж что да, то да. Не дал Господь России нормального производства шоколада. Что-то есть, но не то, что Этожеевропа, конечно. И то сказать – Россия импортирует в год тонн сто какао-бобов, а Этожеевропа – раз в пятнадцать-двадцать больше (при объёме мирового рынка – порядка трёх миллионов тонн). Куда уж тягаться, где уж там руку набивать…

Вообще, если брать статистику по странам, то больше всех закупают какао-бобов шаловливые Нидерланды – порядка 20 процентов от всего урожая. Если же брать в целом, то 70 процентов мирового урожая какао-бобов уходят четырем транснациональным компаниям: американской Hershey Foods, английской Cadbury Shweppes и швейцарским Nestle и Interfoods.

… Тут маленькое отступление. Почему я не даю точных цифр и злоупотребляю невнятными понятиями типа «около», «порядка», «примерно» и т.д. Дело в том, что рынок какао-бобов очень изменчив и весьма хило прогнозируется. Ситуация на нём зависит от нескольких крайне интересных параметров, и непредсказуемо меняется год от года, оставаясь, впрочем, в каких-то приблизительных рамках. Так что там, где год назад были 70 процентов, сегодня могут быть 55, а через полгода – 80. Но общая картина вырисовывается. Так что если кому нужны подробности – то в гугл, ещё раз. А я буду люто усреднять и наёбывать.

Так вот, мировой урожай какао-бобов мы трогать не будем. У нас есть Западная Африка, производящая 70-80 процентов какао-бобов, причём бОльшую массу их даёт такая страна как Кот-д’Ивуар (около трети всех какао-бобов мира), и ещё примерно столько же вместе – Гана, Нигерия и Камерун. Почти весь их урожай уходит в Европу (Нидерланды, Германия и Франция, если не считать всякую мелочь), США и Японию.

Соотношение ясно, правильно? Дивный шоколад за 13 евро коробка, производимый в Этожеевропе, делается из какао-бобов, выращенных в знойной жаркой Африке. Точнее – в Западной. Если ещё точнее – давайте ограничимся Республикой Кот-д’Ивуар.

Сейчас я много о чём не буду говорить.

Не буду говорить об уровне младенческой и детской смертности в этой стране…

О её месте в рейтинге зараженности иммунодефицитом…

О том, что экспорт какао-бобов дает ей четверть ВВП…

О том, что прежний президент Лоран Гбагбо опрометчиво объявил о планах по национализации экспорта какао и немедленно был свергнут французским спецназом с разрешения Совбеза ООН, и отправлен в Гаагу…

О том, что кресло президента Кот-д’Ивуар занял чиновник МВФ Алассан Уаттара, немедленно введший эмбарго на экспорт какао-бобов, спровоцировавшее невиданный рост цен на бирже…

О том, что, по данным Financial Times, накануне этого кризиса кто-то из участников рынка скупил 7 процентов мировых запасов какао-бобов и заключил огромное количество срочных контрактов (фьючерсов и опционов), получив сказочные прибыли после эмбарго Уаттара…

О том, что наибольшие объемы торговли этим продуктом – на Лондонской фьючерсной бирже (LIFFE) и Нью-Йоркской бирже кофе, сахара и какао (CSCE)…

О том, что с Ганой, Нигерией и Камеруном дело обстоит примерно так же, как и с Кот-д’Ивуар, а местами даже хуже.

… В конце концов, в зарисовке «Шоколадный рай» речь идёт не о детской смертности, внезапных санкциях ООН и биржевых интригах. Речь в ней идёт всего-навсего о дивных конфетках из Этожеевропы, по 13 евро за коробку. Поэтому я не буду говорить о том, о чём не буду говорить, а задамся самым кондовым вопросом ценообразования: какова себестоимость какао-бобов, производимых в Республике Кот-д’Ивуар?

А вот нет таких данных.

То есть, например, известно, что накануне переворота в Кот-д’Ивуар какао-бобы стоили 1800 долларов за тонну, а после – поднялись в цене до 3200 в Нью-Йорке, и до почти 3400 – в Лондоне. А вот во сколько тонна обходилась и обходится свободолюбивому народу Кот-д’Ивуар – об этом знает, пожалуй, только демократически победивший президент Алассан Уаттара, но кто ж его спросит?

Доходят до наших заснеженных пампасов грязные наветы, что тонна какао-бобов обходится свободолюбивому народу Кот-д’Ивуар не очень чтобы дорого. Ввиду широко практикуемого на тамошних плантациях рабского труда. Да и вообще работа эта сезонная (урожай какао-бобов собирают дважды в год), и наёмному негру выходит по 15-20 долларов за сезон, что ли.

Примерно столько, то есть, сколько стоит коробка дивного шоколада из Этожеевропы в аэропорту города Брюсселя, например. Или в супермаркете города Ганновера, например. Или в магазинчике Берлина, например. Или в уютной мадридской лавочке, например…

Рассказав всё это европейцам, которые искренне не желают никому зла, я их спрашиваю: вы готовы к тому, что уровень жизни в Республике Кот-д’Ивуар ну хотя бы на какое-то обозримое расстояние приблизится к вашему? Не станет таким, нет – давайте будем реалистами. Просто приблизится. Ну не двадцать долларов за сезон будут получать эти несчастные негры, отцы пухнущих от голода детей – а сто! Сто, два раза в год! И экспортом будет рулить государство, а не транснациональные компании и чиновники МВФ. И будет оно устанавливать свои закупочные цены, исходя из нужд экономики, чтобы развивать медицину и образование, чтобы учреждать и прокачивать новые отрасли, внедрять новые технологии. Вы готовы, короче говоря, к тому, что себестоимость какао-бобов на мировом рынке увеличится минимум на порядок? Вы готовы к тому, что шоколадку, которую вы сейчас лениво обмахиваете взглядом, стоя в компактной очереди на кассу, после всего этого вы сможете себе позволить лишь по большим праздникам, как белужью икру? А вы, тётечки, командированные в Этожеевропу – вы готовы к тому, что в качестве сувенира будете привозить оттуда не коробку конфет, стоимостью уже 200 евро, а густо смазанный постным маслом хуй?

Нет, они, как правило, не готовы. Как правило, они говорят в ответ на это, что я утрирую.

А я ведь с самого начала предупреждал, что буду утрировать. Ебать-копать, да если не утрировать, то нужно приниматься за структуру всего европейского импорта. И задаваться скучными, но предметными вопросами. Как там, скажем, обстоят дела в странах, поставляющих Этожеевропе самый обыкновенный рис? Чего там с уровнем жизни-то? Или: как себя чувствуют производители хлопка для Этожеевропы? А иные сырьевые продуценты как? Не пьюшшы ли?... И так далее.

В общем, вопрос не в том, начинает ли Европа что-то понимать. Вопрос в том, как соотносится благородное желание простых европейцев не причинять зла – с их возможностью не причинять зла, жёстко ограниченной совершенно обыденной и даже незаметной привычкой к милому этожеевропейскому комфорту.

Есть мнение, что, будучи поставленными перед фактом, белые и пушистые европейцы резко расхотят «что-то понимать», и таки найдёт круассан на крепкий, ладный пельмень.

Письма российскому другу

Нынче ветрено и саммит в Celtic Manor.
Скоро жопа. Весь вопрос: кому и сколько?
Но не в жопе, Постум, дело – переменой
нас пугают четверть века, ну а толку?

Не подавимся мы этим расстегаем,
оттого сыты давно уже и плотно.
Как там Путин? Вероятно, всё свергаем?
Всё свергаем, вероятно, на Болотной.
*
Много, Постум, новых стран, но что там лица?
Фарисеи, содомиты, вурдалаки.
Если выпало империи родиться –
лучше мишки и внезапные сайгаки.

Звери мы для них для всех сейчас и присно,
облик зверя, помним, страшен и прекрасен.
Как сказал мне аксакал перед кумысной:
«Ой, алга давай жуз грамм, сосын боласын!».
*
Посылаю тебе, Постум, фунт хамону.
Он почти такой, как там, хоть и верблюжий.
Ты калорией его заглушишь стоны,
когда будешь изнывать в сибирской стуже.

Вы с медведями живучи и дебелы,
но, поди-ка, нет ответа партизану:
на Руси как сеять хлеб без моцареллы?
Как в России зимовать без пармезана?
*
Я сижу в своей степи. Домбра играет.
Ни Обамы, ни Маккейна, ни Джен Псаки.
Вместо харь демократического рая –
лишь верблюды и внезапные сайгаки…

Пришла еда откуда не ждали

Когда бы я был царь, то жил бы вот в каком режиме. Две недели подряд я бы писал, как диавол – беспробудно и хохоча. Потом две недели я бы упарывался на ниве физической культуры до состояния полной невменяемости. А затем две недели посвящал бы рукоделию, расплющивая на холодную до центнера прокатной стали. Ну, да, и последнюю неделю каждого квартала я бы от такой житухи пил бы по-чёрному, в прах.

Но пока что государство не спешит увидеть в моём лице надежду на эффективное самодержавие. Оттого описанный выше цикл приходится несколько ужимать по срокам и реализовывать только в периоды трудового отпуска. Особенно комичные формы всё это принимает, когда отпуска только неделя. Как сейчас, например. Причём из программы как-то сразу выпал пункт насчёт физической культуры. Остались только творческие метания между литературой (Привет, Кэп! А ты думаешь, чего это я тут в жежэ так разбалаболился за последние дни?) и холодной ковкой. Очень хочется сойти с ума, потому что тогда реальность будет восприниматься органично. Но пока приходится разгружать сознание старинным способом мужской медитации: приготовлением еды. Так что в кои-то веки можно заебашить кулинарный пост. С кортинкоме.

На сей раз целью гастрономической операции была хашлама. Я не знаю, что там себе армяне думают за это блюдо, но я считаю его одним из самых простых в природе, предсказуемо съедобным при соблюдении трёх условий, о которых ниже.

Ингредиенты на хашламу идут незамысловатые. В основе, конечно, мясо – но трепетать над выбором не надо. Скорее по привычке, нежели от сакрального умысла, хашламу готовят, как правило, либо из говядины, либо из баранины. Со всей ответственностью заявляю, что подойдёт любое не жирное мясо. Подчёркиваю: не мясо БЕЗ жира, а НЕ жирное. Не слышал, чтобы хашламу готовили из свинины, но, в принципе, армяне – народ вполне христолюбивый, так что теоретически какой-нибудь дедушка Цогик из Эчмиадзина может начислить в хашламу и свинёнка, и кто я такой, чтобы это осуждать?

Я обычно располовиниваю: баранина-говядина, или говядина-конина, или конина-баранина. В этот раз каприз мироздания свёл на одном столе всех трёх животных. Правда конины и говядины в удельном весе оказалось более чем достаточно, так что от барана было взято лишь несколько ребрышек с жиром, для скусу.


Увядшая растительность в середине - это листики айвы, их можно использовать в качестве эпатажной лаврушечки.

Конина тоже с жирком – но не надо этого пугаться.
[Потому что]
Конский жир лёгок и деликатен, а кроме того, очень просто отделяется от мышечной ткани, что и следует с ними обоими проделать.

Collapse )

Я знаю весёлые сказки таинственных стран

.

Не могу сказать, что за два года сильно соскучился по атмосфере города Дели. Точнее – по тому сложному коктейлю чада и миазмов, который заменяет местным жителям привычную мне дыхательную смесь газов. Но, всё же, выйдя из здания аэропорта, какую-то ностальгию испытал.

День (на этот раз начавшийся в четыре утра) вообще выдался богатым на впечатления. Например, наш экспедиционный корпус успел побывать в Олмоте. Более того – в зоопарке Олмоты. Там мы с младшим научным сотрудником единодушно пришли ко мнению, что кормление жирафа – гораздо менее интерактивный процесс, нежели кормление макаки японской.

Олмота вообще замечательный город, безотносительно макак. В аптеке, расположенной неподалёку от зоопарка, я наблюдал как некий мужчина – в годах уже, седой – покупает гандон с шипами. Он долго и тщательно разглядывал ассортимент, деловито комментируя детали каждого экземпляра, а потом, расплатившись, радостно объявил аптекарше:

- Ну, спасибо вам! Хе-хе, опробую его сейчас!

Аптекарша, столь же пожилая, как и он сам, похожая на завуча, взглянула на него поверх очков и отрезала:

- Не сейчас!

- Постоянный клиент теперь у вас буду! – неловко побравировал мужик напоследок, но всё же ушёл.

Апрекарша проводила его молчанием, а потом сказала:

- Мне он сразу показался каким-то дураком.

Вот из такого чудесного города я отбыл, испытывая, чего греха таить, тревогу относительно нового пункта назначения. И, само собой, нелепость стала громоздиться на нелепость, как только аэроплан лёг на курс.

Collapse )

Первонах

Товарищи бойцы! Поздравляю вас с началом весны. Не на каждый понедельник приходится столь обнадёживающее событие. Хотя, как сказать – «обнадёживающее»? Снег никуда не делся, мороз и ветер вроде тоже при нас. И если кто-то ждал, что первого марта третий братец-месяц, ядрёный балагур, возьмет тонкой рукою своею чудесный посох, и ударит им о землю, и прочтёт стишок про воробушков, то вот хуй. Не до стишков.

Уж лучше я, что ли, угощу вас порцией вяленой прозы. Лет пять назад написал я рассказец, а Кукуруз потом картинку нарисовал по мотивам. Если есть у него капля хоть и не ума но совести, то он её (картинку, а не каплю) тут запостит. Потом. А я, кстати, сейчас так писать уже не умею. Да и вам не советую.

Collapse )

Сон, вызванный полётом горшка вокруг дебила, за секунду до пробуждения

Не могу сказать, что я его искал, тем более не могу сказать, что искал долго и безнадежно. Ну, возникали мысли время от времени, но как-то специально заморачиваться – было в лом. Хотя время от времени мысли возникали, да. Насчёт. Что неплохо бы. Но я человек бездеятельный – достаточно сказать, что бритва Оккама в моём исполнении всегда превентивна.

А тут случайно всё произошло. В учреждении, где постигает тайны бытия и лепки дочь мужа моей жены – завтра народный немецко-фашистский праздник, День Святого Мартина. Я не знаю, кто это, гуглите. Проблема в том, что к этому торжеству, согласно странной прихоти руководящего состава учреждения, необходимо принести фонарики, сделанные (внимание!) из апельсинов. Не хочу вас пугать, но там постоянно такие крены сознания. То фонарики из апельсинов, то аппликация из семечек по мотивом «Лесного царя» Гёте, то вообще чуждый православному уху стих. Причём их там не ебёт, что ребёнок – ни разу не немец, что мама у него, скажем, армянка, а папа вовсе журналист. Вынь да полож (напоминаю: папа – журналист) им эти грёбаные фонарики из апельсинов.

Хрен с ними, с апельсинами. Туда ж свечки нужны вот эти вот – ну, маленькие такие, шайбочки… А в наших пердях они (согласно проведённому мониторингу рынка), встречаются лишь в одной сети супермаркетов. А тут ещё день выдался какой-то особенно ебанутый, да устал скотски, да ботинки мокрые (у нас тут среди зимы оттепель случилась, со дня на день ждём прилёта грачей), да вообще жопа… А делать нечего. Завтра с утра встретят воспитатели, в глаза твои красные посмотрят, выпьют душу до дна, срыгнут и спросят: «Где фонарик из апельсина со свечой-шайбочкой, твою мать?». И не проканают отмазки, что дед до Будапешта дошёл, и вообще в роду три полковника и два капитана. Их это не-е-бёт.

Так вот, иррациональный страх перед всей этой фельдфебельщиной погнал меня после работы, уставшего, злого, в мокрых ботинках, трезвого, как научный подход к Теории чисел, в магазин за свечками. Ну и не буду же я, придя в магазин за свечками, покупать там одни только свечки. Я не даун, не Джордж Буш-младший. Хожу себе, делаю вид, что прицениваюсь к чему попало. И тут смотрю такой – оппа!

Collapse )
Если па чиснаку

Олд мэн анд зэ сеа

Докладаю.

Ром "Old Pascas". Страна происхождения - Барбадос. Крепость - 37,5 градусов. Назначение: наебать белого человека.
Употреблять в чистом виде ведущие дегустаторы Северного полушария (я) не рекомендуют. Вкус гаденький, но, к счастью, не сильно выраженный. Тако ж - послевкусие.

Последствия: незначительны. Вштыривает слабо, супротив соплей не способствует.

Метод решения проблемы: сей мазут перевел в грог путём разбавления один к одному горячим вишнёвым соком. После маялся изжогой и вспучиванием.

Резюме: мало того, что дрянь, так ещё и пользы от неё никакой. Оставим барбадосский ром "Old Pascas" негритянским детям и Леониду Агутину.

Это:


Всё. Пойду читать Гамсуна в подлиннике.