Category: животные

Письма российскому другу

Нынче ветрено и саммит в Celtic Manor.
Скоро жопа. Весь вопрос: кому и сколько?
Но не в жопе, Постум, дело – переменой
нас пугают четверть века, ну а толку?

Не подавимся мы этим расстегаем,
оттого сыты давно уже и плотно.
Как там Путин? Вероятно, всё свергаем?
Всё свергаем, вероятно, на Болотной.
*
Много, Постум, новых стран, но что там лица?
Фарисеи, содомиты, вурдалаки.
Если выпало империи родиться –
лучше мишки и внезапные сайгаки.

Звери мы для них для всех сейчас и присно,
облик зверя, помним, страшен и прекрасен.
Как сказал мне аксакал перед кумысной:
«Ой, алга давай жуз грамм, сосын боласын!».
*
Посылаю тебе, Постум, фунт хамону.
Он почти такой, как там, хоть и верблюжий.
Ты калорией его заглушишь стоны,
когда будешь изнывать в сибирской стуже.

Вы с медведями живучи и дебелы,
но, поди-ка, нет ответа партизану:
на Руси как сеять хлеб без моцареллы?
Как в России зимовать без пармезана?
*
Я сижу в своей степи. Домбра играет.
Ни Обамы, ни Маккейна, ни Джен Псаки.
Вместо харь демократического рая –
лишь верблюды и внезапные сайгаки…

Из жизни крокодильчиков

Интернет настолько переполнен авторитетными мнениями специалистов по авиакатастрофам вообще и сбиванию «Боингов» в частности, что если я выскажу ещё одно авторитетное мнение на этот счёт, то Интернет просто лопнет. Поэтому я не буду, значительно сдвинув очки на нос, рассуждать о траекториях полётов, классификациях ракет и практических потолках штурмовиков, а просто посочувствую Соединённым Штатам Америки.

Да, Америке сейчас тяжелее, чем кому-либо. По сути, Америка сейчас – это роженица, мучительно производящая на свет ребёночка по имени Очевидность. Плод пиздец какой крупный, зубастый и трепыхается, а у роженицы таз узкий и три десятка абортов в прошлом. Ей очень плохо – она начинает понимать, с кем связалась.

Известно, что рептилии совершенно не поддаются дрессировке. Их мозг настолько мал, что, грубо говоря, вмещает только инстинкты и врождённые рефлексы, и новых навыков тупо не принимает. Поэтому все эти крокодильи шоу из Юго-Восточной Азии на самом деле демонстрация не дрессуры, а наоборот – того, как «дрессировщик» подстраивается под заложенные в питомца установки и художественно преподносит эту иллюзию взаимодействия почтеннейшей публике. Это тигра можно заставить выполнить что-то, укротив его инстинкт, а с крокодильчиком такое не получится: он гарантированно побежит к куску мяса, но только по прямой, заставить его выполнять при этом какие-то па-де-де невозможно. Тигр может видеть в дрессировщике врага, но поостережётся нападать, зная чудодейственную силу пиздюлей, а крокодил при первой же возможности не зьист, дак понадкусает.

Все последние годы американцы думали, что дрессируют свидомую Украину. Ну а как же. У них ведь есть ЦРУ, АНБ, аналитики Госдепа, хуё-моё. Величайшие манипуляторы, что ты. Что им какая-то задроченная Украина, которая и так варится в склоках и безысходности, правда?

Штаты, наверное, были очень довольны результатами своей работы. Воспитали в свидомитах ненависть к России – профит! Убедили их, что Украина позарез нужна Европе – ещё профит! Вместо законной власти учредили террариум ёбнутых клоунов – йе-а!

В действительности же американские специалисты, сами того не подозревая, подстраивались под инстинкты, природой заложенные в свидомого крокодильчика. Его никто не учил русофобии – специалисты просто пафосно продемонстрировали почтеннейшей публике врожденную склонность крокодильчика ненавидеть русских. Свидомого крокодильчика не надо было убеждать в том, что Европа ждёт его с распростёртыми объятиями – он и так всегда был уверен, что все вокруг ему всё на свете должны, и американцы лишь художественно оформили эту убежденность для почтеннейшей публики. Не было никакой необходимости и в смене власти с плохой на ещё более плохую – свидомитство по определению подразумевает перманентный бардак и еблю жаб с гадюками, что почтеннейшая публика и узрела благодаря Америке, однако фактической заслуги Америки в этом бардаке нет.

Какое ЦРУ, какое АНБ, какие аналитики Госдепа? Какие, блядь, манипулятивные технологии? Да ебись она в рот, вся эта хитромудия! Крокодильчику хоть кол на голове теши – он не сможет выполнять самых элементарных программ. У него мозг с фасолинку, с ним не работают даже самые примитивные педагогические модели вроде кнута и пряника. Там в принципе отсутствуют даже зачатки логического мышления и понимания причинно-следственных связей. Поэтому кнут он всегда будет воспринимать не как наказание за проступок, а как внезапно нанесённую, незаслуженную обиду, а пряник – как естественную, саму собой подразумевающуюся дань Мироздания за его, крокодильчика, существование. И за куском мяса он всегда будет бежать тупо по прямой, а не так хитровыебанно, как хотелось бы дрессировщику.

[И Гнедопыхин]

Сейчас, наверное, все эти великие штатовские аналитики, многие из которых дожили до седых мудей, не зная толком, где находится Украина, втыкают в спутниковые снимки, на которых запечатлен запуск ракеты свидомого «Бука», и думают: «Ну когда же мы утратили контроль над ситуацией?». Да его и не было никогда, контроля над ситуацией. Была иллюзия взаимодействия, причем если в случае таиландских крокодайл-шоу эта иллюзия распространяется только на зрителей, то тут ей поддались и дрессировщики. Судя по прострации, в которой они сейчас пребывают, судя по их мямлению и эпическим обсерам, идущим сплошным эшелоном – они таки начинают понимать, с каким животным их угораздило связаться.

Вот вызывает какой-нибудь куратор из Лэнгли на ковёр подопечного из СБУ, для получения разъяснений о сбитом «Боинге». Вопрос на повестке дня всего один.

- Блядь, нахуя вы «Боинг» сбили, уроды? – спрашивает куратор. Он сильно не выспался и уже почти допил бутылку бурбона.

- Га? – отвечает подопечный крокодильчик. - Так це ж москали були. Як же йих було не збивати? Москали це таки падлюки, що треба...

- Блядь, это был малазийский самолёт, летевший из Европы! – тихо рычит куратор. – На какой хуй вы сбили малазийский самолёт, летевший из Европы?

- Га? Так все одно вси подумають, що це зробили москали. Москали це таки падлюки, що…

- Блядь, да ведь все улики указывают на вас, дебилов! Даже данные нашего грёбанного спутника на вас, дебилов, указывают! Как это объяснять всяким лягушатникам?

- Га? А ми що? Ми ничого! Ми вильна незалежна Украина. Ми воюемо з москальськими терористами. А москали це таки падлюки, що потрибно провести специальну операцию для нашой перемоги. Дайте нам на це грошей.

Куратор, чья рука уже было потянулась к бутылке бурбона, настораживается:

- Блядь. Какая «специальная операция»? Что, блядь, за перемога у вас? Что вы там ещё изобрели, уроды?

- Га? Так ми хочемо пидирвати атомну електростанцию. Миколайивську або Хмельницьку. Пидирвемо – и вси-вси в Йэвропи зрозумиють, яки москали падлюки. И вси-вси дадуть нам грошив для перемоги.

Куратор смотрит в чистые, незамутнённые глаза крокодильчика, пытаясь уловить в них хотя бы отблеск той искры, которую Господь вложил во всех своих тварей, у которых запланирован нейронный обмен. Куратор устал. За последние дни у него от постоянных фейспалмов посинела ладонь и сильно опух лоб.

Неожиданно для себя куратор вспоминает, как еще на заре своей деятельности, работая в резидентуре при американском посольстве в СССР ездил на экскурсию в Ленинград. Там, в Кунсткамере, он наблюдал множество причудливых искажений человеческой природы. Он смотрел на помещённого в большую стеклянную колбу анацефала и поражался диспропорциям, обрушившимся некогда на этот слабый организм. Сейчас куратор ловит себя на том, что выражение лица анацефала в банке было гораздо более осмысленным, чем у человека, сидящего напротив.

- Га? – спрашивает человек, сидящий напротив. – Яку пидривати, як ви гадайэте?

- Обе! – раздаётся сбоку решительный голос Гнедопыхина. Сегодня он при полном параде. На нём жовтые хипстерсие джинсики и на диво блакитная вышиванка. Ещё никогда он не был столь готов к борьбе с кремлёвским режимом.

- Обе взрывайте, братья-козаки! – говорит Гнедопыхин. – Только когда Европу накроет радиоактивным облаком она сможет пробудиться ото сна и понять, сколько зла несёт в мир путлерская рашка-парашка! Героям слава!

Куратор устало вытягивает из-за пазухи магнум и стреляет Гнедопыхину в лоб. Срикошетившая пуля сорок пятого калибра разбивает бутылку с остатками бурбона.

- Господи Иисусе… - куратор устремляет глаза в потолок. – Куда ж это мы вляпались-то?...

- Ну ладно, - ворчит Гнедопыхин, потирая переносицу. – Николаевскую, так Николаевскую.

- Га?

- Господи Иисусе…

Козелики: сеанс с последующим

Двенадцать месяцев в году,
Считай иль не считай.
Но самый радостный из них
Веселый месяц май.
Вот едет, едет Робин Гуд
Дорогой в Ноттингам –
А мы с тобой устроим тут
Ути, боссе, буссе, капут,
Биссе и тарарам.

«Шериф и Карлсон»

Как говорил Рудольф Морган Бабрлби, единственное приобретение юности, которое не стыдно потерять с возрастом – это вера в бабайку. Со мной такая утрата случилась лет двенадцать назад. В ту пору я был пытлив, как Леонардо, задумчив, как Савонарола, дерзок, как Чапаев и при этом беспечен, как Ельцин. И только-только начинал не оправдывать возлагавшихся на меня надежд.

В кругах, к которым я был близок, наилучшим времяпрепровождением считалось бесцельное блуждание по пересечённой местности, эпизодически прерываемое Встречами С Неизведанным. Круги эти состояли из различными способами одарённых людей, перманентно пытающих на излом свою тонкую душевную организацию. Довести это дело до логического конца удалось немногим.

Непосредственно перед этим мой организм претерпел несколько крайне примечательных эволюций в пространстве. Сначала, в то время, как близкие мне круги отправились искать в горах волнующие виды, землянику и троллей, я обосновался в пивной у остановки маршрутных автобусов. Полдня незаметно прошло в ожидании феерического блогера gislyya, который с понтом вписался тоже приобщиться волнующих видов. Для этого ему нужен был опытный, но необязательно трезвый проводник. Я самоотверженно привел себя в состояние, максимально приближенное к озвученным критериям, но феерический блогер gislyya не приехал. Вписаться в движуху и не приехать – это, кстати, его брендовая фишка, на которую я ведусь до сих пор.

К тому времени, как я примкнул к кругам, они уже собирались возвращаться на место лёжки. Такой маршрут категорически не устраивал маленького пьяного героя, трубящего в горн моей души и бьющего в барабан моей головы. Так я попал на вершину самой высокой горы в округе. Вечерело.

Я никогда не смеюсь над эпизодом «12 стульев», в котором отец Фёдор застревает на скале, стремительно дичая. Обнаружить себя, одинокого, как гриф, в окружении свежего воздуха и с большой неудобной горой под попой – вообще не смешно. Особенно когда солнце заходит.

Мне до сих пор хочется избить себя ногами, когда я вспоминаю о том, как оттуда спускался. Как я туда забирался, пока не вспоминал. В общем, в мир живых я вернулся с изрядно обновлённой психикой. Но вернулся.

На следующий день, дивясь собственной смекалке, я решил обойти эту гору по периметру. Так я попал в исключительно волнующие виды, где сходились склон горы, сосновый лес, степь и берег озера. Вечерело.

Что-то подсказывало мне, что обойти гору я уже не успею. Да и лишнее это. Потому что, например, увидел Странно Себя Ведущий Куст. Его как будто кто-то методично дёргал под землёй за корни. Я, как смог, убедил себя в том, что мне не интересно, кто именно этим занимается и с какой целью. Сейчас-то я думаю, что это был просто тандем суслика и завихрений атмосферы, но тогда волшебный мир сказок глубоко вонзил своё жало в мой мозг. И я, ещё не вполне окрепший нервами после своей альпинистской выходки, поспешил в цивилизацию.

Уже совсем стемнело, когда я наконец выбрался на шоссе – и всё показалось мне прекрасным. И небо, черное и звездное с восточного края, но разносторонне синее в других местах. И блестящее мелкой рябью озеро справа от дороги. И невысокие горы слева от неё – по склонам скатывался тёплый сосновый дух. Вот примерно так поэтично я всем этим восторгался, пока не увидел, что навстречу мне идут штаны.


Collapse )

Именем Брокгауза и Ефрона

В полевых условиях деинсталлировал младшему научному сотруднику зуб. На сей раз – второй (и последний) центральный верхний резец. Таким образом, младший научный сотрудник еще больше удалился, точнее – удалилась от идеального образа, диктуемого ей личным фетишем – Белочкой. Это тем обиднее, что округа наводнена бурундуками. Бурундук, суть, та же белочка, только меньше размерами, да ещё раскраскою напоминает положительный тест на беременность. Оттого, видимо, на мордочках бурундуков и застыло навечно выражение неясного испуга.

Collapse )

Я знаю весёлые сказки таинственных стран

.

Не могу сказать, что за два года сильно соскучился по атмосфере города Дели. Точнее – по тому сложному коктейлю чада и миазмов, который заменяет местным жителям привычную мне дыхательную смесь газов. Но, всё же, выйдя из здания аэропорта, какую-то ностальгию испытал.

День (на этот раз начавшийся в четыре утра) вообще выдался богатым на впечатления. Например, наш экспедиционный корпус успел побывать в Олмоте. Более того – в зоопарке Олмоты. Там мы с младшим научным сотрудником единодушно пришли ко мнению, что кормление жирафа – гораздо менее интерактивный процесс, нежели кормление макаки японской.

Олмота вообще замечательный город, безотносительно макак. В аптеке, расположенной неподалёку от зоопарка, я наблюдал как некий мужчина – в годах уже, седой – покупает гандон с шипами. Он долго и тщательно разглядывал ассортимент, деловито комментируя детали каждого экземпляра, а потом, расплатившись, радостно объявил аптекарше:

- Ну, спасибо вам! Хе-хе, опробую его сейчас!

Аптекарша, столь же пожилая, как и он сам, похожая на завуча, взглянула на него поверх очков и отрезала:

- Не сейчас!

- Постоянный клиент теперь у вас буду! – неловко побравировал мужик напоследок, но всё же ушёл.

Апрекарша проводила его молчанием, а потом сказала:

- Мне он сразу показался каким-то дураком.

Вот из такого чудесного города я отбыл, испытывая, чего греха таить, тревогу относительно нового пункта назначения. И, само собой, нелепость стала громоздиться на нелепость, как только аэроплан лёг на курс.

Collapse )
И ни пытайтес миня наибадь

Пирдуха

Давеча забрели мы с одним товарищем на мероприятие с участием Гаранта Конституции. Он (товарищ, Рома его зовут) хихикает мерзко, и говорит, что-де, он-то свою фляжечку в редакции выложил, а я-то наверное нет. Ну, натурально, не выложил. Но прошел с ней, не впервой. А вот Рому со штопором попалили, про штопор-то он забыл.

Подходит потом злой, униженный, без штопора, небезосновательно подозреваемый Службой Охраны в пьянстве, и говорит: Чего это такое на твоей фляжечке написано, что ты её проносишь? «Моему лучшему другу, Президент»?!

Стали мы с ним эту мысль развивать.

Пришли к выводу, что неплохо было бы заиметь на столь важном в нашей работе предмете, как коньячная фляжка гравировку: «Всё, что пьёт предъявитель сего, пьется по моему разрешению и на благо государства». С соответствующей подписью.

Потом совместными усилиями был рождён даже целый сюжет для повести. Collapse )